(no subject)
Apr. 2nd, 2012 11:37 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
gingema
Вслед необычной дискуссии о том, что знает нынешняя молодежь о Катастрофе и Второй Мировой. Комментарии там от ожидаемых "надоели евреи со своим горем, всем плохо было, всех немцы убивали", до неожиданных лично для меня "Голодомор украинцы придумали, чтобы русским попенять, а голод всюду был". Ну и про тупых американцев, естественно - они, мол, считают, что Вторая Мировая - это Америка против Германии и России.
Я не знаток истории войны, думаю об этом простые мысли и редко. Представила Вторую Мировую глазами американца, для которого и по сей день Европа - место далекое и умом непонятное, а уж в безынтернетные и малоавиационные времена это была просто другая планета. 20-е годы - в России государственный переворот, диктаторский режим, террор, толпы беженцев. 30-е - в Германии диктаторский режим, террор, толпы беженцев. В конце 30-х в Америке Великая Депрессия, люди борются за выживание, а два безумных диктатора начинают делить Европу, делят какие-то маленькие страны (их там прорва целая, не упомнить, какие где), где с сопротивлением, где без. Потом уже не делят, каждый сам себе берет, что ближе лежит - Сталин Прибалтику, Гитлер Францию. А в Америке все депрессия, куча своих проблем.
И вот на этом фоне наступил момент, когда один диктатор попер на другого, и надо было этот момент просечь и сообразить, что тут не совсем война Ирана с Ираком, когда "искренне желаешь победы каждой стороне", а понять, что один из диктаторов правее, чем другой, и ему нужна помощь, и начать эту помощь оказывать.
Меня поначалу очень возмущал подход американцев к этой войне, казалось, что они выпячивают свою роль и совершенно игнорируют вклад СССР. Но если выслушать все стороны, оказывается, что все по-своему правы.
Я не знаток истории войны, думаю об этом простые мысли и редко. Представила Вторую Мировую глазами американца, для которого и по сей день Европа - место далекое и умом непонятное, а уж в безынтернетные и малоавиационные времена это была просто другая планета. 20-е годы - в России государственный переворот, диктаторский режим, террор, толпы беженцев. 30-е - в Германии диктаторский режим, террор, толпы беженцев. В конце 30-х в Америке Великая Депрессия, люди борются за выживание, а два безумных диктатора начинают делить Европу, делят какие-то маленькие страны (их там прорва целая, не упомнить, какие где), где с сопротивлением, где без. Потом уже не делят, каждый сам себе берет, что ближе лежит - Сталин Прибалтику, Гитлер Францию. А в Америке все депрессия, куча своих проблем.
И вот на этом фоне наступил момент, когда один диктатор попер на другого, и надо было этот момент просечь и сообразить, что тут не совсем война Ирана с Ираком, когда "искренне желаешь победы каждой стороне", а понять, что один из диктаторов правее, чем другой, и ему нужна помощь, и начать эту помощь оказывать.
Меня поначалу очень возмущал подход американцев к этой войне, казалось, что они выпячивают свою роль и совершенно игнорируют вклад СССР. Но если выслушать все стороны, оказывается, что все по-своему правы.
no subject
Date: 2012-04-02 09:03 pm (UTC)no subject
Date: 2012-04-02 10:32 pm (UTC)no subject
Date: 2012-04-02 10:41 pm (UTC)no subject
Date: 2012-04-02 10:42 pm (UTC)no subject
Date: 2012-04-03 02:46 am (UTC)"Голодомор украинцы придумали, чтобы русским попенять,
Date: 2015-08-19 11:43 am (UTC)Хроника великого джута
litmir.co/br/?b=197153&p=1
– Первое мое воспоминание – луна. Осень, холодно, мы куда-то кочуем. Меня, завернутого, покачивает в телеге. Резкая остановка – и я вижу в черном небе огромную луну. Она полная, круглая и ярко светит. Я лежу на спине и долго смотрю на нее не отрываясь. Поворачиваюсь и ясно вижу на земле какие-то коряги с вытянутыми, скрюченными ветками-руками, их много по обеим сторонам дороги: это люди. Они застыли и молча лежат на земле. Я догадался: ни о чем спрашивать не надо. Взрослые не ответят, им не до меня. И какая-то страшная тайна окружает этих застывших людей… Когда вырос, спросил, и тогда мне все рассказали. Это были трупы. Бабушка удивлялась: как ты мог запомнить, ведь было-то тебе всего два года. В самом деле, как? Но запомнил. Луна… кочуем… трупы… Было это в тридцать первом году, и перебирались мы тогда из опустевшего аула в Тургай…Поэт Гафу Каирбеков рассказывает своим обычным глуховатым голосом, мягко, как бы удивленно: – Второе мое воспоминание связано с Тургаем. Этот городок, районный центр, стоит на возвышенном месте. Под ним речка, все улицы круто спускаются к ней. Мы, ребятишки, бежим босиком к реке. А на улицах люди, много взрослых людей. Они идти не могут, ползут на четвереньках. Еле-еле, из последних сил. Отдохнут в изнеможении и снова царапают землю ногтями. А некоторые уже недвижны, лежат на дороге как бревна. Мы через них переступаем. Пока спустишься к реке, через несколько трупов надо перешагнуть. Там, у воды, забивают скот. К этой бойне и ползут голодные. Кто доберется – пьет кровь животных… Во-о-ют. А теперь третье воспоминание. Жили мы во дворе райпотребсоюза, где работал нагаши – дядя, старший брат матери. Двор широкий, огороженный, с тяжелыми воротами, всегда запертыми. Тут и скот, совсем небольшое стадо, но его надо беречь. Иначе все пропадут, кто кормится в столовой. Там дают какую-то похлебку, из чего она, не разобрать. Мой братишка – он был старше меня на десять лет, потом погиб на войне – таскает варево большими ведрами. Поешь – в животе вроде не пусто… А со двора нас, малых, уже не выпускают. Строго-настрого запретили выходить. Глядим в щели ворот, что там на улице. Любопытно! Напротив старый глиняный дувал, у него люди. Кто прислонился спиной, кто вповалку лежит. Ждут… Скот во дворе истощенный, едва не падает с ног. У коров рождаются мертвые телята, у овец – мертвые ягнята. Их туши, как и павший скот, вытаскивают за ворота. И люди накидываются на это. Тут же поедают, разрывая руками… Помню, выбежал я однажды погулять – не уследили… И тут же меня схватили чьи-то руки. Слабые, чую, но держат как-то цепко. Я – вырываться. А сколько мне было… ну, года четыре или чуть больше. Хорошо, бабушка на помощь подоспела, крик подняла. После несколько раз на день наказывала: не ходи за ворота – съедят…
"Голодомор украинцы придумали, чтобы русским попенять,
Date: 2015-08-19 11:41 am (UTC)h t t p : //lib.rus.ec/b/553038/read
Валерий Федорович Михайлов
Хроника великого джута
– Первое мое воспоминание – луна. Осень, холодно, мы куда-то кочуем. Меня, завернутого, покачивает в телеге. Резкая остановка – и я вижу в черном небе огромную луну. Она полная, круглая и ярко светит. Я лежу на спине и долго смотрю на нее не отрываясь. Поворачиваюсь и ясно вижу на земле какие-то коряги с вытянутыми, скрюченными ветками-руками, их много по обеим сторонам дороги: это люди. Они застыли и молча лежат на земле. Я догадался: ни о чем спрашивать не надо. Взрослые не ответят, им не до меня. И какая-то страшная тайна окружает этих застывших людей… Когда вырос, спросил, и тогда мне все рассказали. Это были трупы. Бабушка удивлялась: как ты мог запомнить, ведь было-то тебе всего два года. В самом деле, как? Но запомнил. Луна… кочуем… трупы… Было это в тридцать первом году, и перебирались мы тогда из опустевшего аула в Тургай…Поэт Гафу Каирбеков рассказывает своим обычным глуховатым голосом, мягко, как бы удивленно: – Второе мое воспоминание связано с Тургаем. Этот городок, районный центр, стоит на возвышенном месте. Под ним речка, все улицы круто спускаются к ней. Мы, ребятишки, бежим босиком к реке. А на улицах люди, много взрослых людей. Они идти не могут, ползут на четвереньках. Еле-еле, из последних сил. Отдохнут в изнеможении и снова царапают землю ногтями. А некоторые уже недвижны, лежат на дороге как бревна. Мы через них переступаем. Пока спустишься к реке, через несколько трупов надо перешагнуть. Там, у воды, забивают скот. К этой бойне и ползут голодные. Кто доберется – пьет кровь животных… Во-о-ют. А теперь третье воспоминание. Жили мы во дворе райпотребсоюза, где работал нагаши – дядя, старший брат матери. Двор широкий, огороженный, с тяжелыми воротами, всегда запертыми. Тут и скот, совсем небольшое стадо, но его надо беречь. Иначе все пропадут, кто кормится в столовой. Там дают какую-то похлебку, из чего она, не разобрать. Мой братишка – он был старше меня на десять лет, потом погиб на войне – таскает варево большими ведрами. Поешь – в животе вроде не пусто… А со двора нас, малых, уже не выпускают. Строго-настрого запретили выходить. Глядим в щели ворот, что там на улице. Любопытно! Напротив старый глиняный дувал, у него люди. Кто прислонился спиной, кто вповалку лежит. Ждут… Скот во дворе истощенный, едва не падает с ног. У коров рождаются мертвые телята, у овец – мертвые ягнята. Их туши, как и павший скот, вытаскивают за ворота. И люди накидываются на это. Тут же поедают, разрывая руками… Помню, выбежал я однажды погулять – не уследили… И тут же меня схватили чьи-то руки. Слабые, чую, но держат как-то цепко. Я – вырываться. А сколько мне было… ну, года четыре или чуть больше. Хорошо, бабушка на помощь подоспела, крик подняла. После несколько раз на день наказывала: не ходи за ворота – съедят…
"Голодомор украинцы придумали, чтобы русским попенять,
Date: 2015-08-19 11:44 am (UTC)Хроника великого джута
l i t m i r . c o/ b r / ? b = 1 9 7 1 5 3 & p = 1
– Первое мое воспоминание – луна. Осень, холодно, мы куда-то кочуем. Меня, завернутого, покачивает в телеге. Резкая остановка – и я вижу в черном небе огромную луну. Она полная, круглая и ярко светит. Я лежу на спине и долго смотрю на нее не отрываясь. Поворачиваюсь и ясно вижу на земле какие-то коряги с вытянутыми, скрюченными ветками-руками, их много по обеим сторонам дороги: это люди. Они застыли и молча лежат на земле. Я догадался: ни о чем спрашивать не надо. Взрослые не ответят, им не до меня. И какая-то страшная тайна окружает этих застывших людей… Когда вырос, спросил, и тогда мне все рассказали. Это были трупы. Бабушка удивлялась: как ты мог запомнить, ведь было-то тебе всего два года. В самом деле, как? Но запомнил. Луна… кочуем… трупы… Было это в тридцать первом году, и перебирались мы тогда из опустевшего аула в Тургай…Поэт Гафу Каирбеков рассказывает своим обычным глуховатым голосом, мягко, как бы удивленно: – Второе мое воспоминание связано с Тургаем. Этот городок, районный центр, стоит на возвышенном месте. Под ним речка, все улицы круто спускаются к ней. Мы, ребятишки, бежим босиком к реке. А на улицах люди, много взрослых людей. Они идти не могут, ползут на четвереньках. Еле-еле, из последних сил. Отдохнут в изнеможении и снова царапают землю ногтями. А некоторые уже недвижны, лежат на дороге как бревна. Мы через них переступаем. Пока спустишься к реке, через несколько трупов надо перешагнуть. Там, у воды, забивают скот. К этой бойне и ползут голодные. Кто доберется – пьет кровь животных… Во-о-ют. А теперь третье воспоминание. Жили мы во дворе райпотребсоюза, где работал нагаши – дядя, старший брат матери. Двор широкий, огороженный, с тяжелыми воротами, всегда запертыми. Тут и скот, совсем небольшое стадо, но его надо беречь. Иначе все пропадут, кто кормится в столовой. Там дают какую-то похлебку, из чего она, не разобрать. Мой братишка – он был старше меня на десять лет, потом погиб на войне – таскает варево большими ведрами. Поешь – в животе вроде не пусто… А со двора нас, малых, уже не выпускают. Строго-настрого запретили выходить. Глядим в щели ворот, что там на улице. Любопытно! Напротив старый глиняный дувал, у него люди. Кто прислонился спиной, кто вповалку лежит. Ждут… Скот во дворе истощенный, едва не падает с ног. У коров рождаются мертвые телята, у овец – мертвые ягнята. Их туши, как и павший скот, вытаскивают за ворота. И люди накидываются на это. Тут же поедают, разрывая руками… Помню, выбежал я однажды погулять – не уследили… И тут же меня схватили чьи-то руки. Слабые, чую, но держат как-то цепко. Я – вырываться. А сколько мне было… ну, года четыре или чуть больше. Хорошо, бабушка на помощь подоспела, крик подняла. После несколько раз на день наказывала: не ходи за ворота – съедят…