Пардон май френч
Dec. 15th, 2005 02:09 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
gingemaСреди моих интересов значатся «языки».
Я, действительно, их люблю. Но не все одинаково. Больше всего люблю романские – французский, итальянский и испанский.
Правда, испанский язык в Испании (в Андалузии) меня расстроил. Он оказался на слух куда грубее слышанного мной в Израиле (где из испаноязычных преобладают аргентинцы), а главное – я ничего не могла понять, даже написанного! Местное население не понимало слов, которые казались нам международными, как, например, «туалет».
Итальянский язык меня не расстраивал. Он прекрасен и понятен в любом виде. Что совершенно замечательно, но быстро охлаждает вожделение.
А вот французский – тот красив и загадочен. Ни в жисть самой так не выговорить. А хочется. Пару раз я порывалась учить французский, но далеко дело не зашло. Знаю много слов, но все они существительные. С глаголами у меня всегда было туго, а французские еще и хитро спрягаются, так что, скорее всего, ниасилю.
Однако, есть и хорошие новости.
Первая – французы четко выговривают звуки. Их гласные можно научиться разтличать на слух, в отличие от английских.
Вторая еще лучше – у французского языка железные правила произношения. Все эти нагромождения немых букв читаются по четким правилам. Вы всегда сможете правильно прочесть незнакомое французское слово, если знаете правила. В случае английского это неверно, при том, что слово частенько – то же самое.
Третья новость – просто песня. Очень много французских слов пишутся, как английские, но их почти невозможно узнать на слух. Зато в написанном виде – запросто. В качестве примера приведу английское слово «гайд». Правда, вы его учили заново? А ведь оно всем нам знакомо с детства, в виде французского слова «гид». Пишется так же.
Здесь мы подходим к совершенно сногсшибательной четвертой новости. В русском языке безумное количество французских слов. «Безумное» здесь значит – «безумное». Но в русский французские слова попали в устном виде, поэтому их, наоборот, бывает трудно опознать написанными (если не знать правил чтения), зато легко расслышать в речи. Правда, это почти никогда не глаголы, а чаще всего – существительные.
На эту тему – байка. Заходим мы в Париже в гостиницу. На очень скромном английском спрашиваем портье, не водится ли у них «Room for two”. Портье переспрашивает несколько раз. Затем задает вопрос, тоже типа на английском. Этот вопрос уже мы переспрашиваем несколько раз. Наконец, доходит - он спрашивает «With a shower?” Да, да, киваем головами мы, счастливые, что врубились, “with a shower!”. Мужик тоже рад, что его поняли. Снимает трубку какого-то домофона и говорит подельнику: “Жан, шамбр дубль авек душ». Занавес.
В общем, если жизнь заставит, я с удовольствием поучу французский язык. Но пока жизнь заставляет делать разные другие вещи, и любовь моя к французскому остается хоть и не тайной, но латентной. Рецидива, однако, можно ждать в любой момент.
И вот этот момент наступил. Как доступно излагает «Notre Dame de Paris”, страсть может быть неожиданной, сокрушительной, иррациональной, и отвлекать от всего, включая дело жизни ну или там бабу какую. А у меня – ни дела жизни, ни бабы. Дети, правда, есть, но они уже тоже некоторые песни подпевают, а Номка после объяснения про слово «double» самостоятельно перевела на французский слово «couple».
Я помню книгу относительно неплохо (если учесть, что обычно я книги не помню вовсе), а также полагаюсь на французов – вряд ли они стали бы сильно отходить от сюжета, это же их национальная святыня (и собор, и книга), а не Диснейленд. Поэтому предполагаю близкое сходство сюжетов и трактовок. Помнится, в книге симпатию не вызывал никто, кроме Квазимодо. В спектакле, поскольку люди живые и поют хорошо, все симпатичны, но все равно Квазимодо жальче всех. Хотя поет он как раз не в моем вкусе (одет тоже не очень, впридачу хром и горбат).
Однако при первом же просмотре русский подстрочник вызвал у меня некоторые сомнения в некоторых местах. Например, насторожили слова Эсмеральды в адрес аббата: «Я – простая цыганка, а Вы – приходской священник». Тем более что на фоне четко прозвучало: «кюре де-Нотр-Дам». Упоминание индейцев мне показалось не то чтобы совсем несвоевременным (1482 год), но несколько выпирающим из контекста.
Впрочем, огрехов в переводе немного, и текст я полезла искать не поэтому, а потому что очень хотелось подпевать, и вообще, хотелось.
Дальше читала понравившиеся песни и сверяла с подстрочником то, что сама не поняла. В словарь из принципа не лазила.
Потом слушала, глядя в текст.
Сейчас могу кое-где внятно подпевать, и почти везде расслышать слова. Сегодня, наконец, было расслышано в контексте слово «истуар». Я знала, что оно где-то там, но никак не могла из потока звуков вычленить. Угадайте-ка, что означает?
Посмотрела перевод на русский. В основном переводил Ким, но как раз популярные песни – нет.
Не понравилось практически ничего. Некоторые переводы Кима неплохи как стихи, но с оригинальным текстом имеют очень мало общего.
Больше же всего досталось популярной песне «Belle», ее переводил не Ким, а какая-то дама, чье имя меня не интересует. Мадам вложила в уста Квазимодо желания, совершенно ему не свойственные. Поскольку значительная часть симпатии к Квазимодо базируется на том, что он трезво оценивает свои шансы и не смеет мечтать о большем, чем погладить Эсмеральду по головке, слова «Я душу дьяволу отдам за ночь с тобой» от лица Квазимодо звучат натуральным издевательством. Кроме прочего, в русском переводе четко ощутим атеизм переводчиков.
Английские тексты существенно ближе к оригиналу. Однако песни по-английски звучат совсем не так. Удивительно, но при смене отчетливо артикулированного французского, с его занятными приквакиваниями и томными сонорными, на английские мягкие дифтонги и кашу во рту, куда-то в песок уходит вся динамика. Надежда перейти на английский саундтрек рухнула окончательно на песне «Ты меня разрушишь» в исполнении аббата (того самого «кюре-де-Нотр-Дам», в другом месте он «аршидьяк»). По-английски он почему-то считает, что его разрушит любовь Эсмеральды («Your love will kill me”), в то время как любовью Эсмеральды к нему близко не пахнет; как мы выясним к концу спектакля – даже кратковременной любовью под страхом смерти.
Значит, судьба. Продолжение следует.
Я, действительно, их люблю. Но не все одинаково. Больше всего люблю романские – французский, итальянский и испанский.
Правда, испанский язык в Испании (в Андалузии) меня расстроил. Он оказался на слух куда грубее слышанного мной в Израиле (где из испаноязычных преобладают аргентинцы), а главное – я ничего не могла понять, даже написанного! Местное население не понимало слов, которые казались нам международными, как, например, «туалет».
Итальянский язык меня не расстраивал. Он прекрасен и понятен в любом виде. Что совершенно замечательно, но быстро охлаждает вожделение.
А вот французский – тот красив и загадочен. Ни в жисть самой так не выговорить. А хочется. Пару раз я порывалась учить французский, но далеко дело не зашло. Знаю много слов, но все они существительные. С глаголами у меня всегда было туго, а французские еще и хитро спрягаются, так что, скорее всего, ниасилю.
Однако, есть и хорошие новости.
Первая – французы четко выговривают звуки. Их гласные можно научиться разтличать на слух, в отличие от английских.
Вторая еще лучше – у французского языка железные правила произношения. Все эти нагромождения немых букв читаются по четким правилам. Вы всегда сможете правильно прочесть незнакомое французское слово, если знаете правила. В случае английского это неверно, при том, что слово частенько – то же самое.
Третья новость – просто песня. Очень много французских слов пишутся, как английские, но их почти невозможно узнать на слух. Зато в написанном виде – запросто. В качестве примера приведу английское слово «гайд». Правда, вы его учили заново? А ведь оно всем нам знакомо с детства, в виде французского слова «гид». Пишется так же.
Здесь мы подходим к совершенно сногсшибательной четвертой новости. В русском языке безумное количество французских слов. «Безумное» здесь значит – «безумное». Но в русский французские слова попали в устном виде, поэтому их, наоборот, бывает трудно опознать написанными (если не знать правил чтения), зато легко расслышать в речи. Правда, это почти никогда не глаголы, а чаще всего – существительные.
На эту тему – байка. Заходим мы в Париже в гостиницу. На очень скромном английском спрашиваем портье, не водится ли у них «Room for two”. Портье переспрашивает несколько раз. Затем задает вопрос, тоже типа на английском. Этот вопрос уже мы переспрашиваем несколько раз. Наконец, доходит - он спрашивает «With a shower?” Да, да, киваем головами мы, счастливые, что врубились, “with a shower!”. Мужик тоже рад, что его поняли. Снимает трубку какого-то домофона и говорит подельнику: “Жан, шамбр дубль авек душ». Занавес.
В общем, если жизнь заставит, я с удовольствием поучу французский язык. Но пока жизнь заставляет делать разные другие вещи, и любовь моя к французскому остается хоть и не тайной, но латентной. Рецидива, однако, можно ждать в любой момент.
И вот этот момент наступил. Как доступно излагает «Notre Dame de Paris”, страсть может быть неожиданной, сокрушительной, иррациональной, и отвлекать от всего, включая дело жизни ну или там бабу какую. А у меня – ни дела жизни, ни бабы. Дети, правда, есть, но они уже тоже некоторые песни подпевают, а Номка после объяснения про слово «double» самостоятельно перевела на французский слово «couple».
Я помню книгу относительно неплохо (если учесть, что обычно я книги не помню вовсе), а также полагаюсь на французов – вряд ли они стали бы сильно отходить от сюжета, это же их национальная святыня (и собор, и книга), а не Диснейленд. Поэтому предполагаю близкое сходство сюжетов и трактовок. Помнится, в книге симпатию не вызывал никто, кроме Квазимодо. В спектакле, поскольку люди живые и поют хорошо, все симпатичны, но все равно Квазимодо жальче всех. Хотя поет он как раз не в моем вкусе (одет тоже не очень, впридачу хром и горбат).
Однако при первом же просмотре русский подстрочник вызвал у меня некоторые сомнения в некоторых местах. Например, насторожили слова Эсмеральды в адрес аббата: «Я – простая цыганка, а Вы – приходской священник». Тем более что на фоне четко прозвучало: «кюре де-Нотр-Дам». Упоминание индейцев мне показалось не то чтобы совсем несвоевременным (1482 год), но несколько выпирающим из контекста.
Впрочем, огрехов в переводе немного, и текст я полезла искать не поэтому, а потому что очень хотелось подпевать, и вообще, хотелось.
Дальше читала понравившиеся песни и сверяла с подстрочником то, что сама не поняла. В словарь из принципа не лазила.
Потом слушала, глядя в текст.
Сейчас могу кое-где внятно подпевать, и почти везде расслышать слова. Сегодня, наконец, было расслышано в контексте слово «истуар». Я знала, что оно где-то там, но никак не могла из потока звуков вычленить. Угадайте-ка, что означает?
Посмотрела перевод на русский. В основном переводил Ким, но как раз популярные песни – нет.
Не понравилось практически ничего. Некоторые переводы Кима неплохи как стихи, но с оригинальным текстом имеют очень мало общего.
Больше же всего досталось популярной песне «Belle», ее переводил не Ким, а какая-то дама, чье имя меня не интересует. Мадам вложила в уста Квазимодо желания, совершенно ему не свойственные. Поскольку значительная часть симпатии к Квазимодо базируется на том, что он трезво оценивает свои шансы и не смеет мечтать о большем, чем погладить Эсмеральду по головке, слова «Я душу дьяволу отдам за ночь с тобой» от лица Квазимодо звучат натуральным издевательством. Кроме прочего, в русском переводе четко ощутим атеизм переводчиков.
Английские тексты существенно ближе к оригиналу. Однако песни по-английски звучат совсем не так. Удивительно, но при смене отчетливо артикулированного французского, с его занятными приквакиваниями и томными сонорными, на английские мягкие дифтонги и кашу во рту, куда-то в песок уходит вся динамика. Надежда перейти на английский саундтрек рухнула окончательно на песне «Ты меня разрушишь» в исполнении аббата (того самого «кюре-де-Нотр-Дам», в другом месте он «аршидьяк»). По-английски он почему-то считает, что его разрушит любовь Эсмеральды («Your love will kill me”), в то время как любовью Эсмеральды к нему близко не пахнет; как мы выясним к концу спектакля – даже кратковременной любовью под страхом смерти.
Значит, судьба. Продолжение следует.
